Местные жители выступают против «инвестиционных проектов» минлеса Иркутской области

По приезду Валерия Заречного было собрание у нас в школе. Заречный предлагал тем охотникам, чьи тайги попадают под его инвестиционный проект, работу, лицензии и многое что еще. Одним словом, нас покупали. Нам дали время подумать, — рассказывает тофаларский охотник Петр Фабер по итогам схода жителей деревни Нерха, где обсуждался вопрос изменения границ территории традиционного природопользования коренного малочисленного народа тофаларов.

Валерий Заречный – это предприниматель из Нижнеудинска, которому Министерство лесного комплекса Иркутской области готово согласовать под вырубку в рамках инвестиционного проекта огромные территории Тофаларии – природного комплекса, где проживает самый малочисленный народ России.

Мой муж сейчас находится в больнице, — говорит еще одна жительница Нерхи, Наталья Сухомлин. – Его тайга попадает под проект, он категорически против. Говорит: «Если выделят лес, все звери уйдут, погибнут. Зачем мне тогда тайга, на кого я буду охотиться?»

Наши предки оставили и доверили наши тайги, нашу территорию нам, чтобы мы приумножили и сохранили богатство нашей земли, чтобы передать следующему поколению. Поэтому я тоже против, — говорит Анатолий Унгуштаев.

Фабер резюмирует: «Тайги давались каждому для охотпромысла, для сбора дикорастущих трав, а не для продажи».

За решение сохранить границы территории традиционного природопользования в феврале 2019 года проголосовали все участники схода жителей Нерхи, против – ни одного, хотя народ здесь живет небогатый и деньги, как всем, нужны.

В Алыгджере и Верхней Гутаре – еще двух поселках Тофаларии – люди приняли такое же решение.

Тема с инвестиционными проектами, которые согласует правительство Иркутской области, является сейчас одной из самых социально-опасных. У тофаларов есть возможность защитить свои леса от вырубки, у других жителей Иркутской области такой возможности нет.

Андрей Е. – житель одного из лесных поселков Братского района. Он здесь родился, вырос, его родители трудились в местном леспромхозе. В 90-е годы прошлого века предприятие развалилось, местные жители стали «черными лесорубами».

 Некоторое время назад мы увидели свет в конце тоннеля: появилась возможность брать в аренду лесные участки и официально заготавливать лес. Но в последние годы нас опять загоняют в «черные лесорубы». Все участки достаются крупным бизнесменам, нам – ничего. Они нас даже на субподряд не берут, у них свои бригады – иностранных граждан, — рассказывает Андрей. – Поэтому мы только смотрим, как мимо нас идут один за другим их лесовозы «Man».

Жители поселка жалуются, что тяжелая лесовозная техника разбивает поселковые дороги. Весной и осенью – не пройти, не проехать. При этом ремонт дорог – за счет местного бюджета, в котором денег нет, поскольку не осталось ни одного работающего предприятия.

Безработица, ветшающая поселковая инфраструктура, отсутствие доходов в местном бюджете и выкашивание всего леса в округе – вот и все, что дают территориям «инвестиционные проекты», поддерживаемые региональной властью, ставшие элегантным способом перераспределения лесных ресурсов в пользу узкого круга предпринимателей, тесно связанных с министерством лесного комплекса и правительством Иркутской области.

Как известно, новые предприятия по глубокой переработке древесины в регионе за последние три года не строили, максимум – запускали пеллетные линии или оборудование по изготовлению пиломатериалов. Основной объем экспорта по-прежнему составляют круглый лес и доска.

За счет чего, в таком случае, живут местные жители? На этот вопрос они отвечать на камеру не будут ни за что на свете. А неофициально признаются: заготавливают лес, пока никто не поймал, и продают китайцам.

Схема следующая: незаконно добытый лес привозят покупателю, а у того уже есть документы, легализующие эту древесину. Эти документы – тоже предмет торговли: у фирм-однодневок полно договоров аренды лесных участков в отдаленных территориях, откуда возить – крайне сложно. Поэтому арендатор продает не древесину, а документы, по которым затем официально вывозят бревна, спиленные «черными лесорубами».

У меня и таких, как я, нет другого выхода, семьи-то надо кормить, — оправдывается Андрей. – Никому не хочется постоянно ходить под статьей, но государство нам не оставляет выбора.

По мнению Сергея Угляницы – политика, бывшего соратника губернатора Сергея Левченко, который в свое время предлагал главе области систему мер по выводу лесной отрасли из теневого сектора экономики, проблемы в ЛПК региона носят системный характер.

Сейчас Правительство области придерживается такой стратегии, чтобы выгнать из леса малый бизнес и сконцентрировать все ресурсы в руках нескольких приближенных предпринимателей, — комментирует Угляница. – Как правило, у этих предпринимателей имеется множество ООО, ИП, фирм-однодневок, в результате чего никто не несет ответственность за состояние лесов. Это все – единая пирамида власти и бизнеса, где одни принимают решение, а другие его монетизируют. В результате их действий изменились даже такие понятия, как «санитарные рубки» — теперь это один из эфективнейших способов заготовки древесины, допускающий сплошные рубки даже в особо охраняемых природных территориях.

Сейчас ведется расследование ряда уголовных дел, фигурантами которых являются высшие должностные лица Министерства лесного комплекса Иркутской области – о сплошных рубках в нерестоохранных лесах Братского района, государственно природном заказнике Туколонь Казачинско-Ленского района. На этом фоне чиновники не унывают и планируют согласовывать под сплошные рубки все новые и новые участки ценной тайги, такие, как леса Тофаларии. Если местные жители будут против – оформят в качестве санитарных рубок.