Мы продолжаем публиковать отрывки из книжной серии Валентины Рекуновой «Иркутские истории». В 2015 году «Иркутские истории» удостоены диплома 1-й степени в номинации Литературно-художественное издание Иркутского областного конкурса «Лучшая книга года-2014».
Сегодня отрывок из главы «Садовая». Следующая – «Пеньки», Иркутские истории», том 3.
Ещё не спали морозы, а отсыпка берега Ушаковки у Знаменского моста уже началась, и в короткое время площадь городского сада увеличилась более чем на 500 саженей. В управе радовались тому, что не пришлось и потратиться – все расходы принял на себя гласный думы Николай Павлович Курбатов, глава садовой комиссии.
В нынешнем, 1914 году, Николай Павлович решил сосредоточиться на Синельниковском саде, чаще именуемом Интендантским. С тех пор как общество народных развлечений выжило отсюда арендатора Коршунова, всё пришло в запустение: буфетная, когда-то прекрасно отделанная и приспособленная под зимний ресторан, нуждалась в ремонте – как и обветшавший летний театр, и мостики без перил. Пруд не чистился, кусты не подрезались, высохшие деревья не выкорчёвывались, а новые посадки делались крайне редко и бестолково.
Газеты, когда-то клевавшие Коршунова, с тем же азартом принялись за нового арендатора, но тщетно: общество народных развлечений даже не понимало, чего от него хотят. Курбатов решил подать им пример – отсыпать берег Ушаковки, защитив горсад от разливов и одновременно увеличив его площадь.
Работа пошла так споро, что возчики предлагали отсыпать берег вплоть до Тюремного замка.
— Шибко мы начали, так и останавливаться неохота, – весело пояснил Курбатову старший.
— Да, прежде отведённого срока управимся, если не случится что-нибудь непредвиденное.
— Мать моя на Страстной неделе опять солитёра во сне увидала – такого же, как и перед войной с японцем, только больше, – возчик помолчал. – А я не верю, – он с надеждой посмотрел на Курбатова. И Николай Павлович не замедлил с ответом:
— Что уж будет, то и придётся. Одно знаю наверняка, – улыбнулся, – что сегодня мне нужно ещё поспеть в Александровский сад, пока там ворота не закрыли.
Николая Павловича интересовали, собственно, боковые ворота, выходящие на Казарминскую улицу: через них выходила из сада большая часть публики, и именно их стали вдруг закрывать раньше времени.
Он подъехал к саду как раз в тот момент, когда служитель выстраивал баррикаду.
— Мне так удобней, – пояснил он с долей недоумения. – А публика, она может и до главного входа пройти.
Мало что выбивало Курбатова из равновесия как пресловутое «мне так удобней». В его банях, с любовью обустроенных, и обслуга тщательно отбиралась, но стоило выехать из Иркутска, как она распускалась. «И ведь всех не уволишь, не заменишь! – думал Курбатов досадливо. – Отчего-то для нашего человека унизительно делать жизнь другого приятней, нашему человеку надобно непременно «срезать», «отбрить» – и получить от этого странное удовольствие». Что ж, попробую нынче подойти с позиции силы.
Неизвестно, что именно говорил Курбатов служителю сада, но следующим вечером боковые ворота стояли распахнутыми, а сторожа наблюдали за публикой из кустов.
Отрывок из главы «Садовая». Следующая – «Пеньки», Иркутские истории», том 3.
